Иногда в жизни возникают такие ситуации, когда очень сложно определиться с уготовленной для нас ролью и местом в происходящем процессе. Нам кажется, что мы вынужденно попали в плен чужого спектакля, и всё, что нам остается, это судорожно определить: кто я в данном случае? И первое, что мы пытаемся выяснить, «я на коне» или «я под конем»? Иначе говоря, раб я или господин в сложившейся ситуации? Затронуто моё достоинство или я что-то важное упустила и недоделала и теперь «по-рабски» вынуждена наверстывать утерянное?
Например, семья приглашает гостей на домашний прием. Это их добровольное решение, желание увидеть близких людей и оказать им своё радушие и гостеприимство. Но почему в таком благом, казалось бы, действии, хозяйка дома теряет инициативу и сталкивается с горькими чувствами? И не просто с горькими, а с важнейшим для женщины вопросом собственного достоинства!
Когда я провожу семинар по Психодизайну, я всегда сама попадаю под очарование этой темы. Мне нравится сам предмет – домоводство, жизнеустройство, укладность жизни, качество вещей, кухонная утварь, убранство постели, дизайн интерьеров и декорирование, семейная атмосфера. Меня всегда привлекала повседневная жизнь, я её люблю больше, чем праздники, для меня в ней много скрытого и мудрого.
Серость будней – это мой предмет! Когда весь спектр красок сужен до монохромности и внешней невыразительности и непривлекательности, наконец-то проступает сам рисунок бытия. Первоначальный замысел, кроссворд из штрихов и намеков. Некая динамика всех процессов. В буднях нет места притчи и откровенным указателям: «Налево пойдешь – коня потеряешь». Тебе просто предписано делать «маленькие дела», из которых соткан день. И никто не стоит над душой, что ты сейчас совершаешь роковое действие, от которого зависит вся твоя жизнь. Но в этом основной секрет серых будней: роковая ошибка закрадывается именно в маленькое, повседневное, будничное действие, входит в повседневный цикл, образует привычку. Всё, что мы проигнорировали и упростили, закрепляется в матрице нашего поведения. Всё попустительство рождается в мелочах. Дьявол – он всегда рядом, но не в больших делах, а в повседневных. Дьявол – это тот, кто мешает под руку, после чего глаз перестает видеть очевидное, язык не распознает опасный привкус, а уши начинают слышать только, что им приятно. Мы становимся до шизофреничности пластичны в нашем приспособлении к упрощенному действию, санкционированному попустительству.
Приглашаю вас на новый необычный семинар, который называется «Сила женщины в её окружении». В чем он необычный? Прежде всего, своим содержанием. Мне впервые захотелось обобщить опыт многолетнего консультирования по теме женской самооценки. Неважно, женщина уже замужем или только находится в стадии поиска своего партнера, самой распространенной ошибкой в построении отношений является то, как женщина себя позицирует и сама себя оценивает. И надо признаться, оценивает она себя как-то странно! В количественном плане – это стабильно низкая самооценка, но иногда бывает непомерно завышенное самовосприятие: с примесью дури и превосходства. Диапазон самооценки варьирует от «Я-супер самец» (карьерные успехи и размер зарплаты), до «Маминой принцессы» (оранжерейное воспитание). Встречаются и «Покоцанный павлин» (боль от предыдущих отношений), и «Многопрофильное сервисное обслуживание системы «Работа, муж, дети», «Зависшая система» (глупая безосновательная преданность мужчине, который не берет за женщину никаких обязательств), «Пахарь» (самовыбраковка по признаку сексуальной привлекательности: деньги и хозяйственные хлопоты вместо секса), «Закрытое сердце» ( женщина готова отдавать свою любовь, но не в состоянии принимать её) и многое другое.
Хорошо помню, как пару лет назад в Суздале в Музее Деревянного Зодчества увидела табличку, прикрепленную перед крепким деревянным домом, построенным ещё в 19 веке: «Дом зажиточного крестьянина». Удивилась названию, захотела войти, но тут же притормозила себя, почему-то крепко зажмурилась и решила сама представить, что это такое – зажиточный дом.
Всё дело в том, что существует для меня огромная разница между богатством и зажиточностью. В богатом доме много лишнего, украшательского, пафосного. В бедном доме – всё подъедено и подгрызино: даже стены облезлые и в сахарнице вечно пусто (не потому, что на сахар денег нет, а просто забыли вовремя купить, да и лень насыпать).. Зажиточный – для меня совершенно другое, в нем всё – для жизни и достатка. Такой дом – инструмент богатства и изобилия.
Я, наконец, разожмурилась, шумно вздохнула и вошла.. Да, так я и думала: в этом доме расположены мастерские, ткацкая, столярная, работная. Сразу при входе — двор, где хранились всякие сани, телеги и необходимые инструменты, на первом этаже - множество хозяйственных помещений, клети, сени. Бабий кут (закуток) – угол перед печью, где сподручно расположена вся кухонная утварь. Маленькое, но ловко обустроенное пространство. Резная, хозяйская кровать, солидный обеденный стол, ловко встроенная вспомогательная мебель (лавки и приступки). Часы, швейная машинка «Зингер», керосиновые лампы, фотографии родственников на стенах. Разумное сочетание городского и сельского быта.
Однажды я получила предложение напечатать обо мне статью в модном Нижегородском журнале. Не о моих работах по декорированию интерьеров, а обо мне лично. Я согласилась. Журнал также обещал предоставить фотографа для фото сессии и журналиста для написания текста. И мы приступили к реализации идеи.
Только идея эта оказалась провальной. По двум направлениям. И вот почему:
Первый провал. Я очень хотела сфотографироваться именно как декоратор. Часть моей студии была превращена в восточный шатер, я возлежала на красивых бархатных диванах, утопала в роскошных подушках, одна рука тянулась к кальяну. Всё бы ничего. Да вот выражение моего лица! Я от кадра к кадру изображала на лице декоратора, опытного специалиста, понимающего толк в тканях и роскошных вещах. Фотограф быстро просматривал кадры, недовольно морщился, и просил чего-нибудь более человеческого и, желательно, выражения, а не гримасы, на моем лице. Я злилась, считала гримасу декоратора лучшей из моих выражений, возвращалась к мысли, что никогда нельзя связываться с незнакомым фотографом, который «ничего не умеет».
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стуле.
Ткань, опьяненная собой,
Изнеженная лаской света,
Она испытывает лето,
Как бы не тронута зимой...
О. Мандельштам