Мне очень близка старинная тема – смягчение нравов. Настоятельная потребность в смягчении нравов возникает, как правило, в 2 случаях: когда возникает конфликт между тонкой душевной организацией отдельных людей – и падшим миром вокруг них. И, наоборот: между изысканным и порядочным обществом и явным недотепой, нарушителем спокойствия и даже преступником.
Смягчение нравов – длительная культурная историческая задача. Вы можете принять в этом участие, если пожелаете. Вход - свободный. Выхода из этого состояния нет. Таковы условия участия. Смягчение нравов – это не особое состояние, которое вы желали бы непротиворечиво испытывать время от времени, снова возвращаясь к жесткости как базовому принципу. Можно размягчаться за красивой и вкусной трапезой, за бокалом хорошего вина, в объятии любимого, в театре на спектакле или концерте, в обществе милых детей или домашних животных. Но речь в данном случае идет не об этом.
Я всегда очень внимательно отношусь к рецептам и технологиям приготовления пищи и не только пищи, в принципе к любой деятельности. Ищу информацию, которая иногда содержится «между строк». У каждого рецепта, предписания есть некое внутреннее мета-послание: например, готовим быстро и просто, без заморочек, ужин за 5 мин, или нудная возня, рецепт на целый день, готовить заранее за месяц и прочие временные требования: выдерживать, настаивать, сквашивать, длительно охлаждать, осаживать, ферментировать... Каждый рецепт содержит временной параметр и свою степень сложности технологии. Я всегда отслеживаю то, через какой внутренний фильтр я сама пропускаю разные рецепты. Раньше мне всегда нравилось просто и быстро: пошла в кухню, сотворила на скорую руку «чудо», накормила себя и семью. Да, так бывает… Но, как правило, по-настоящему вкусно бывает только у маэстро. Обычно же, чтобы съесть такое «чудо», надо быть очень голодным и уставшим, как помело (бабушки выражение). Помело –сметает всё, чувство вкуса необязательно, главное – быстрое насыщение, достаточное количество пищи, внутренняя непритязательность. Есть как «помело» в нашей семье строго запрещалось, даже после длительной работы или похода. Соответственно, на «скорую руку» мало чего готовили. Всегда было достаточное количество и разнообразие уже приготовленной еды, полуфабрикаты, чтобы можно было в любое время срочно накрыть стол. Однако сам процесс приготовления был достаточно сложным, технологически выверенным, ему выделялось время, «походя», «на скорую руку» никто особо не готовил. С детства осталось воспоминание, что пищу готовить долго! Я помню как мучительно ждала, когда же «созреет» в банке осенний компот из китайки, просолятся мои любимые рыжики, остынет огромная кулебяка, затвердеет и подсушится мармелад.
Есть люди сильные и надежные, а есть - деловые. У деловых всегда дело на лице нарисовано. Лицо выглядит напряженным, стремящимся к чему-то, чем-то занятым... Деловое лицо к вам не расположено, оно, наоборот, немного себе на уме, что-то там подсчитывает и прикидывает.
С детства я мечтала быть учительницей младших классов. А потом – учительницей старших классов.
Когда я стала студенткой, моей мечтой было преподавание в МГУ, на философском факультете.
Преподавание манило меня, я знала, что попала в его сладкий плен, что это – судьба, и мне всю жизнь предстоит совершать «танцы с бубнами» вокруг преподавания.
У меня раньше была проблема, которая маниакально преследовала по жизни и очень мешала. Я всегда хотела избавиться от этого наваждения, буквально «отрезать ножницами», исключить до полного исчезновения и стирания следа. Я очень любила «глобальные задачи», что-то крупное, масштабное, перенаправляла туда всё моё внимание, но разного рода повседневные мелкие дела мешали мне отдаться, требовали постоянной заботы и грозили превратиться в большие неприятности.
Я пыталась решить неизбежность присутствия в моей жизни маленьких дел по-разному. Например, делегировать их горничной, специальному помощнику, распределить на родных и близких, уклониться на некоторое время, а потом разгребать завалы «муравьиных дел» в особом безжалостном настроении. Писать бесконечные списки, чтобы не забыть то, что с готовностью вычеркивала моя память, придавать маленьким делам избыточный смысл, чтобы они немного подросли в моих глазах, и я их перестала игнорировать из-за большей объемности. Бесполезное занятие! Маленькие дела так и оставались муравьиными по размеру, мешающими, как нечаянно полученная заноза, раздражение от соринки в нарядной обуви, неуместное по времени напоминание о не сделанном. Я была в хороших отношениях с глобальными задачами и вечно проигрывала малому. Чувствовала свою уязвимость и неподстрахованность, меня буквально «съедали мелочи».
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стуле.
Ткань, опьяненная собой,
Изнеженная лаской света,
Она испытывает лето,
Как бы не тронута зимой...
О. Мандельштам