Мне нравится разгадывать аристократическую составляющую той или иной профессии. Я вообще очень внимательно отношусь к профессиям. Нет, не к узаконенному списку зарегистрированных видов деятельности, а к стихийным профессиям, которые подсказаны самой жизнью. А вот зарегистрированы они или нет, популярны или редки, хорошо оплачиваются или вообще не замечаются, возможно, даже канули в прошлое - не важно, нисудх. Признание и деньги - всегда конъюнктура рынка, что ни в коей мере не умаляет ценности той или иной профессии.
С точки зрения самой жизни: человек, который тебе помог выздороветь – это твой врач. С дипломом или нет, за деньги или просто так.
Люди часто очень потребительски относятся к профессиям, по принципу «Куда пойти, где больше платят и данные услуги востребованы?», не понимая, что каждая профессия – это действие того или иного закона, и надо в первую очередь понять, есть ли у тебя права и способности действовать в рамках данного закона? Подходит ли он тебе, резонирует ли он с тобой?
Любовь и дружба - ёмкие, но тяжеловесные понятия. Нужно трижды выдохнуть, чтобы кого-то назвать своим другом. Не спать ночами, утопить себя в сомнениях, чтобы признаться в любви. Как быть, если есть значимые отношения, но они не дотягивают до категории дружбы или любви? Или вообще, статус возлюбленного или друга мешает, перекрывает канал взаимного притяжения и звучит как пошлость?
В данном случае я имею в виду феномен глубокой сонастройки людей друг на друга. С одной стороны, кажется, что ничего не происходит. С другой стороны, мы начинаем считывать другого и вступаем с ним в резонанс.
М. Цветаева выразила это прекрасными стихами:
Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что я больна не вами…
Сколько стоят правила жизни? Чем они написаны? Кровью, потом, ором и матом, нежным вдохом, заботливой рукой?
Основные правила жизни написаны смертью, свободой, достоинством, порядком, самой природой, строгой социальной иерархией.
Дополнительные правила написаны выгодой, комфортом, удобствами.
Исключительные правила жизни написаны любовью и доверием, талантом и заслугами.
Наша с вами задача не нарушать основные правила жизни, потому что они самые дорогие.
Кто живет стихийно, тот рискует.
Без Набокова я бы не справилась. Он вовремя подсказал мне путеводную мысль, когда однажды я совсем запуталась. К Набокову я расположена, доверяю ему сверку своих ощущений, могу обратиться с плебейским вопросом, как правило, получу ответ аристократа. Мне нравится, как умный ответ преображает мой незрелый вопрос.
Писатель Набоков В.В. всегда спотыкался о пошлость, не мог пройти мимо, не заметить, проигнорировать как несущественное. Для него пошлость всегда была занозой, инородным телом, которое следует немедленно отторгнуть. Через него я осознала свою собственную нетерпимость к пошлости, её занозистость и коварство, получила заветное право не подпускать её близко к себе.
Нетерпимость к пошлости – характерная черта русской культуры. В этом смысле Набоков – очень русский писатель. Для меня он – нет, не эстет, он передает суть русской нетерпимости к пошлости.
Одна из неразрешимых загадок в моей жизни – почему строительство нового дома в деревне у нас растянулось на столь длительное время? Да, не было первоначального капитала, строились на живые деньги, без ипотеки, строительством занимался муж без бригады и посторонней помощи, прошли череду кризисов, общая экономическая нестабильность – объяснений много. Но я прекрасно адаптирована к такой реальности и делала большие дела вопреки, а не благодаря сложной ситуации. Что-то тут не так: загадка, которая долго не отгадывалась.
Понимание пришло недавно, и оно было неожиданным: оказывается, я строю старый дом, а не новый. Новый не желает строиться, как ни крути! Мой дом изначально был задуман как старый, по старому замыслу, как прямой наследник нашего маленького деревянного дома, в котором выросло уже 5 поколений. Не было никакого информационного разрыва между старым и новым домом. Суть – одна: «дом зажиточного крестьянина», превращенный в летнюю профессорскую дачу. Такую мутацию выдержал старый дом и таким задуман новый, уже на другой территории. Наш дачный образ жизни сложился давно, и он напрямую не зависит, в каком доме ты живешь: в большом или маленьком, старом или новом?
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стуле.
Ткань, опьяненная собой,
Изнеженная лаской света,
Она испытывает лето,
Как бы не тронута зимой...
О. Мандельштам