Одно из досадных воспоминаний моего детства – ограничение на дружбу, которое строго вводилось моими родителями. Меня учили не дружить на горячую голову, а следовать определенным правилам дружбы и сознательно подчинять себя строгим законам. Меня всегда эмоционально захлестывало и штормило от взаимоотношений с подружками, в них был жар и холод, горькие разочарования и нечаянная радость. Я считала, что всё это – моё, личное, неприкасаемое, родители не имеют право вмешиваться в столь животрепещущие отношения, но именно в них, в это «животрепетание», и вносили взрослые свои коррективы. Мне изначально не разрешали ничего личного, но меня подлавливали на том, к чему стремилась моя душа и старательно обучали. Только потом я могла говорить, что это моё личное дело! И мне это личное дело разрешалось и всячески во мне поддерживалось, потому как я была уже осведомлена и обучена.

Подробнее

Знаете, для чего девочке нужна красивая кукла? Для того, чтобы ей не стыдно было говорить самые большие вещи и посвящать в душевные секреты. Некрасивой кукле мы в детстве говорим одни слова, а красивой — совершенно иные. И этого не изменишь усилием воли. Такова жизнь.

Какими куклами вы играли в детстве?

Пупсами, пластмассовой растопырой, безликой основой или куклой тонкой работы, красивой, нарядной и изысканной?

Увы, все мои куклы были советскими болванками, в которые я пыталась вместить свою нежность и заботу. Я в них постоянно эмоционально вкладывалась, включала воображение, додумывала, мысленно преображала, отшивала гардеробы. После покупки мой папа всегда оглядывал «пластмассовую форму» и ощупывал на предмет заусенец, осторожно полировал напильником соединительные швы, смазывал каплей масла тугоподвижные суставы, тонкой кисточкой исправлял форму глаза с бессмысленно круглого на миндалевидный. Мама делилась капелькой духов и сотворяла на ее голове совсем другую прическу. В бестолковые сандалики, которые постоянно сваливались, мама вклеивала нежную стельку и нарядно разрисовывала их лаком для ногтей.

С недоделанными куклами-пупсами постоянно что-то случалось: они болели, не засыпали, рождали проблемы на ровном месте и удерживали меня рядом с собой, привязывали. Мой опыт любви и игры с «болванкой» привел меня к странному раннему выводу: не так страшно быть пластмассовой бессмысленной куклой, если тебя любят и с тобой носятся. Кукла выглядела ужасно, если я про неё забывала и ей не занималась. Надо было каждый раз начинать всё с начала: вливание, вбивание в неё красоты и обаяния. Придумывать за неё жизнь, движение, правила...Моя игра в дочки-матери постоянно разваливалась, потому как «дочка» не росла, не становилась красавицей. Такая кукла превращалась для меня в истукана. Я понимала, что играю во что-то бессмысленное и крайне сомнительное. Моё страшное детское открытие: мне нужна была кукла, но кукла совершенно не нуждалась во мне...

Подробнее

Иногда под Новый год мне приходится работать Дедом Морозом. Впрочем, частично. Скорее, новогодним почтальоном: принимать женские пожелания на Новый год в отношении их собственной судьбы. На индивидуальной консультации женщины часто просят меня разобраться с тем, как они хотели бы обустроить свою жизнь в ближайшем будущем. И я поневоле оказываюсь в роли уже не почтальона, а новогоднего цензора, который внимательно и по-детально разбирается с поступившей «заявкой»: стоит ли «выпускать» такое желание в жизнь? Какова ценность задуманного желания? И в чем заключается «цена вопроса»?

В собственных желаниях есть реальная жизненная сила, проигнорировать которую – большая оплошность. Небрежно относиться к собственным желаниям – потеря энергии, которая уже заключена, заключилась в них. Это всё равно, что не обращать внимание на собственную силу.

Подробнее

С детства, слушая разговоры старших женщин, листая журналы, я не знала, откуда начинается и где заканчивается красивое женское тело. Я слышала фразы о том, как «это так важно», это «часть тебя», «ты должна за этим следить». Я часто вырезала по контурам какую-нибудь красивую девушку из страницы глянцевого журнала, но она переставала быть красивой без своего развевающего кончика шарфа, откинутой пряди волос, которые в спешке отрезали мои неповоротливые маникюрные ножницы, и той чудной комнаты с зеркалом, откуда я её «извлекала» в своем эксперименте. Я часто фантазировала о том, как я должна буду выглядеть, когда вырасту.

У меня получалось, что, если верить взрослой информации, то непосредственно «ко мне» относилось всё, что начинается от моих мимолетных ощущений, блеска в глазах, осанки, одежды, заканчивая красивыми вещами и особым порядком в комнате. Всё это было объявлено «моим», «женским телом». Я представляла, что живу как черепашка (или речная улитка) – всегда в своем домике, в таком виде хожу в гости или катаюсь на горке. Что у меня много оболочек, защит, слоев, что «правильно одеваться» - это ничего не забыть из того, что относится непосредственно к тебе. И, одевшись, тоже пойти не куда-нибудь, а именно к себе - в то место, где тебе хорошо и тебе рады. Я знала, что от себя не уйдешь, не потеряешься, но только при условии, что соблюдаешь правильную «науку» женского поведения!

Подробнее