Есть ли у вас серьезные намерения к обогащению?
Вопрос отнюдь не праздный. Этим вопросам бабушка собиралась встречать моего будущего жениха, заранее меня предупреждая, на что следует обращать внимание в молодом человеке. Поэтому не случайно, что про обогащение я слышала с детства, примеряла это к себе и к другим. Наверное, это было самое непонятное для меня слово, я его пыталась разгадать, родители ничего не уточняли, но говорили об обогащении всегда с большим уважением и почтением. Обогащение всегда приветствовалось.
За обогащением папа с мамой часто ездили в Москву. Посещали театры, выставки, музеи, приобретали редкие книги, встречались с друзьями. Привозили с собой из поездки свои сокровища:
Талантливость, одаренность, высокие способности - для высших сословий это норма жизни, естественное восприятие себя и своего окружения. В обществе одаренных людей среда перестает фонить своим несовершенством и превращается в животворный стимул, способ питания и высокого энергообмена. Я выросла среди талантливых людей и потому хорошо знаю этому цену. Я беспощадна и резка к бездарности, я в ней могу запутаться и зачахнуть.
Разговор об одаренных людях требует особой манеры речи, с этим шутить нельзя и нельзя говорить об это всуе. Для меня бездарность – это преступление перед самим собой или знак, что вы находитесь в очень плохих жизненных условиях.
Многие любят и ищут большое шумное счастье. В этом проявляется людская гигантомания и размах души, некая жадность жизни и ненасытность. Не случайно, неожиданно появившееся счастье – воспринимается как знак удачи, расположения высших сил. Если торт, то обязательно – высокий. Если поездка в отпуск – то 2 недели, не меньше. Есть счастье ложками, праздновать дни рождения с размахом, крутить яркие романы, строить большой дом, отслеживать возрастающую прибыль…
Меня же всегда привлекало «малое счастье» - ежедневная тонкая ажурная работа по соединению разных противоположных начал. Меня интересовал не размах событий, а возникающее из ниоткуда чувство нежности, гармоничности, красоты. Я с детства любила возиться с тканями, бусами, красками, венками из цветов, писать каллиграфическим подчерком имена и фамилии, читать вслух стихи.
Малое счастье возникает только при сильной концентрации внимания, требует предельной аккуратности, уважения к материалу. Успех, шумное счастье, достижения – требуют иных навыков, малое счастье заключено в камерности сосредоточенности, тонкого душевного расклада.
Мой отец был заядлый театрал. Он очень трепетно относился к таким понятиям, как открытие и закрытия театрального сезона. Я с детства усвоила, что театральная жизнь в чем-то созвучна крестьянскому мировосприятию: когда приходит время посевной и праздник урожай. Мы сеем и пожинаем свои плоды. Вот такой жизненный цикл. Что может быть мудрее?!
Я всегда очень любила «открывать сезон». Любила сеять, готовить почву, замысливать процессы. Меня всегда привлекало красивое начало, яркое или тайное. Я родилась весной, в мае, и вся весенняя суета и лихое закручивание жизни всегда были моей родной стихией.
Праздник урожая я могла пропустить, заспать и не заметить. Кое-как свести концы с концами, убрать за собой, что-то получить, чего-то не досчитаться. Мой замысел всегда был ярче результата.
Мне нравится вспоминать свое детство под разными ракурсами. Один из таких ракурсов: наша любимая дворовая игра в «сокровища». В детстве мы не делили людей на богатых и бедных, грань пролегала между теми, у кого есть свои «сокровища» и теми, кто лишен дара воображения. В эту игру побеждали те, что смог придать особую важность и ценность тому, что ему очень нравилось. Превратить просто «обладание» в истинное «сокровище», и, как заправский пират, иметь право хвастаться тем, что ты отвоевал у жизни сам.
Да, мы во дворе часто наперебой хвастались, у кого какое «сокровище» есть. У кого-то - смешной щенок или большая овчарка, рыжий котик или шустрая белочка, маленькая сестренка или грозный старший брат. В зачет шли также велосипеды, новая одежда, просмотренные фильмы, тайно прочитанные книжки, любимые игрушки, марки, коллекция фантиков, открыток, страшные истории. Я почему–то всегда молчала и в этих «хвастоствах» и сравнениях участия не принимала. Однажды меня даже побили за мою скрытность - затолкали от возмущения, что мне хвастаться нечем, и я не включаю свое воображение. Мне, было, чем хвастаться, только я не знала, как это сказать, как выразить. Потому что у меня в руках была, прежде всего, моя жизнь. Я её чувствовала, направляла в нужное для меня русло, подчинялась и внутренне всегда трепетала от этого «владения». Моя жизнь была для меня главным сокровищем, но оно почему то предполагало молчание, а не истовое хвастовство.
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стуле.
Ткань, опьяненная собой,
Изнеженная лаской света,
Она испытывает лето,
Как бы не тронута зимой...
О. Мандельштам
